Неточные совпадения
— От кого? — сказал председатель и,
распечатавши, воскликнул: — А! от Плюшкина. Он еще до сих пор прозябает
на свете. Вот судьба, ведь какой был умнейший, богатейший человек! а теперь…
Наконец не вытерпели, и
на четвертый день, собравшись толпой, с смущением
распечатали. Обломов взглянул
на подпись.
Почтмейстер. Да из собственного его письма. Приносят ко мне
на почту письмо. Взглянул
на адрес — вижу: «в Почтамтскую улицу». Я так и обомлел. «Ну, — думаю себе, — верно, нашел беспорядки по почтовой части и уведомляет начальство». Взял да и
распечатал.
Стародум(
распечатав и смотря
на подпись). Граф Честан. А! (Начиная читать, показывает вид, что глаза разобрать не могут.) Софьюшка! Очки мои
на столе, в книге.
Он знал тоже, что есть из братии весьма негодующие и
на то, что, по обычаю, даже письма от родных, получаемые скитниками, приносились сначала к старцу, чтоб он
распечатывал их прежде получателей.
— Слушай, — проговорил Иван Федорович, словно опять начиная теряться и что-то усиливаясь сообразить, — слушай… Я много хотел спросить тебя еще, но забыл… Я все забываю и путаюсь… Да! Скажи ты мне хоть это одно: зачем ты пакет
распечатал и тут же
на полу оставил? Зачем не просто в пакете унес… Ты когда рассказывал, то мне показалось, что будто ты так говорил про этот пакет, что так и надо было поступить… а почему так надо — не могу понять…
Ну вот эти полторы тысячи, которые я удержал, я и носил с собой
на шее, вместо ладонки, а вчера
распечатал и прокутил.
— А, это от того бесенка! — рассмеялся он злобно и, не
распечатав конверта, вдруг разорвал его
на несколько кусков и бросил
на ветер. Клочья разлетелись.
Воротился тотчас и Митя и извинился, что заставил ждать себя. Паны уже уселись и
распечатали игру. Смотрели же гораздо приветливее, почти ласково. Пан
на диване закурил новую трубку и приготовился метать; в лице его изобразилась даже некая торжественность.
Да хоть именно для того только, чтобы не оставлять свою возлюбленную
на соблазны старика, к которому он так ревновал, он должен бы был
распечатать свою ладонку и остаться дома неотступным сторожем своей возлюбленной, ожидая той минуты, когда она скажет ему наконец: „Я твоя“, чтоб лететь с нею куда-нибудь подальше из теперешней роковой обстановки.
Но почему же я не могу предположить, например, хоть такое обстоятельство, что старик Федор Павлович, запершись дома, в нетерпеливом истерическом ожидании своей возлюбленной вдруг вздумал бы, от нечего делать, вынуть пакет и его
распечатать: „Что, дескать, пакет, еще, пожалуй, и не поверит, а как тридцать-то радужных в одной пачке ей покажу, небось сильнее подействует, потекут слюнки“, — и вот он разрывает конверт, вынимает деньги, а конверт бросает
на пол властной рукой хозяина и уж, конечно, не боясь никакой улики.
По лицу Веры Павловны пробежало недоумение, когда она стала
распечатывать письмо:
на конверте был штемпель городской почты.
Утром Матвей подал мне записку. Я почти не спал всю ночь, с волнением
распечатал я ее дрожащей рукой. Она писала кротко, благородно и глубоко печально; цветы моего красноречия не скрыли аспика, [аспида (от фр. aspic).] в ее примирительных словах слышался затаенный стон слабой груди, крик боли, подавленный чрезвычайным усилием. Она благословляла меня
на новую жизнь, желала нам счастья, называла Natalie сестрой и протягивала нам руку
на забвение прошедшего и
на будущую дружбу — как будто она была виновата!
Полуянов как-то совсем исчез из поля зрения всей родни. О нем не говорили и не вспоминали, как о покойнике, от которого рады были избавиться. Харитина время от времени получала от него письма, сначала отвечала
на них, а потом перестала даже
распечатывать. В ней росло по отношению к нему какое-то особенно злобное чувство. И находясь в ссылке, он все-таки связывал ее по рукам и по ногам.
Засветил огня Никита Федорыч,
распечатал приготовленное к нареченному тестю письмо и приписал в нем, чтобы он попытал отыскать
на Гребновской пристани Дмитрия Петровича Веденеева и, какую он цену
на тюленя́ скажет, по той бы и продавал… Написал
на случай письмо и к Веденееву, просил его познакомиться с Дорониным и открыть ему настоящие цены.
Разверните, разверните бел тонкой саван,
Размахни ты, моя голубонька, ручки белые,
Разомкни ты, моя ластушка, очи звездистые,
Распечатай, моя лебедушка, уста сахарные,
Посмотри
на меня,
на горюшу победную,
Ты промолви-ка мне хоть едино словечушко…
Теперь мне понятно: он походил тогда
на человека, получившего дорогое, любопытное и долго ожидаемое письмо и которое тот положил перед собой и нарочно не
распечатывает, напротив, долго вертит в руках, осматривает конверт, печать, идет распорядиться в другую комнату, отдаляет, одним словом, интереснейшую минуту, зная, что она ни за что не уйдет от него, и все это для большей полноты наслаждения.
Отец мой побледнел, руки у него затряслись; он с трудом
распечатал конверт, прочел первые строки, зарыдал, опустил письмо
на колени и сказал: «Матушка отчаянно больна».
Несколько приятелей получали письма, пришедшие
на имя Райнера во время его отсутствия,
распечатали их и ничего в них не нашли, хотя тем не менее все-таки остались о нем при своем мнении.
Они строили заплату
на заплате, хватая деньги в одном месте, чтобы заткнуть долг в другом; многие из них решались — и чаще всего по настоянию своих жен — заимствовать деньги из ротных сумм или из платы, приходившейся солдатам за вольные работы; иные по месяцам и даже годам задерживали денежные солдатские письма, которые они, по правилам, должны были
распечатывать.
Конечно, легче было бы
распечатать письмо и
на конце четвертой странички прочитать, от кого оно, нежели отгадывать. Без сомнения. Отчего же все делают подобные гадания над письмом? Это — тайна сердца человеческого, основанная, впрочем,
на том, что лестно человеку признать себя догадливым и проницательным.
Губернатор исполнил свое обещание и, при бытности того же частного пристава, стряпчего и прежних понятых,
распечатал ящики в письменном столе и конторке, где хранились деньги и бумаги Петра Григорьича, и при этом нашлось три тысячи золотом, тысяча рублей серебряными деньгами, рублей
на пятьсот бумажек, да, сверх того, в особом пакете из сахарной бумаги триста тысяч именными билетами опекунского совета и затем целый портфель с разными документами.
— Письмо с почты привезли к барину, — сказала та, подавая и самое письмо, которое Антип Ильич, положив
на имеющийся для того особый серебряный подносик, почтительно подал Егору Егорычу. Тот, как всегда он это делал, нервно и торопливо
распечатал письмо и, пробежав первые строки, обратился к Сверстову...
Предав с столь великим почетом тело своего патрона земле, молодой управляющий снова явился к начальнику губернии и доложил тому, что единственная дочь Петра Григорьича, Катерина Петровна Ченцова, будучи удручена горем и поэтому не могшая сама приехать
на похороны, поручила ему почтительнейше просить его превосходительство, чтобы все деньги и бумаги ее покойного родителя он приказал
распечатать и дозволил бы полиции, совместно с ним, управляющим, отправить их по почте к госпоже его.
«Музочка, душенька, ангел мой, — писала та, — приезжай ко мне, не медля ни минуты, в Кузьмищево, иначе я умру. Я не знаю, что со мною будет; я, может быть, с ума сойду. Я решилась, наконец,
распечатать завещание Егора Егорыча. Оно страшно и отрадно для меня, и какая, Музочка, я гадкая женщина. Всего я не могу тебе написать, у меня
на это ни сил, ни смелости не хватает».
— Вот он скорей меня удостоится сделаться аскетом, — сказал, указав
на него глазами, Егор Егорыч, и
распечатывая неторопливо письмо Крапчика.
Оставшись одна, она несколько времени вертела полученное письмо, как бы боясь его
распечатать. Адрес
на конверте был написан какими-то полуграмотными каракулями.
Усевшись в ожидавшую его у подъезда извозчичью карету, он первым делом
распечатал пакет. Он не ошибся — в нем были все бумаги Марьи Валерьяновны и документы
на ее собственные капиталы.
— Тот же час, как я явился, вручил. Повертел он его в руках и положил
на стол не
распечатывая.
Дарья Павловна с биением сердца долго смотрела
на письмо и не смела
распечатать. Она знала от кого: писал Николай Ставрогин. Она прочла надпись
на конверте: «Алексею Егорычу с передачею Дарье Павловне, секретно».
В зале, куда вышел он принять
на этот раз Николая Всеволодовича (в другие разы прогуливавшегося,
на правах родственника, по всему дому невозбранно), воспитанный Алеша Телятников, чиновник, а вместе с тем и домашний у губернатора человек,
распечатывал в углу у стола пакеты; а в следующей комнате, у ближайшего к дверям залы окна, поместился один заезжий, толстый и здоровый полковник, друг и бывший сослуживец Ивана Осиповича, и читал «Голос», разумеется не обращая никакого внимания
на то, что происходило в зале; даже и сидел спиной.
Она выходила раз в неделю, посылалась в провинцию почтой, где ее сваливали, не
распечатывая бандероли, в архив присутственных мест уездных городов. Оттуда она поступала в конце концов через сторожей в соседние лавочки
на оклейку стен или употреблялась
на курево.
Каждое утро отправлялся он
на почту, с волненьем
распечатывал письма, журналы — и нигде не находил ничего, что бы могло подтвердить или опровергнуть роковой слух.
Он быстро
распечатывает накопившиеся за утро письма, повестки и наконец вскакивает как ужаленный: перед ним билет
на бал в пользу"Общества распространения благонамеренности"; цена 10 руб., а более — что пожалуете.
Княгиня действительно сама
распечатывала письма, внимательно читала их и клала
на каждое собственноручную резолюцию.
Тот подал ему целую кучу пакетов. Калинович с пренебрежением перекидал их и остановился только
на одной бумаге,
на которой была сделана надпись в собственные руки. Он
распечатал ее, прочитал внимательно и захохотал таким странным смехом, что все посмотрели
на него с удивлением, а Настенька даже испугалась.
Распечатав четвертку, тщательно набив стамбулку красно-желтым, мелкой резки, султанским табаком, я положил
на нее горящий трут и, взяв чубук между средним и безымянным пальцем (положение руки, особенно мне нравившееся), стал тянуть дым.
Будущий историк, коему позволено будет
распечатать дело о Пугачеве, легко исправит и дополнит мой труд — конечно несовершенный, но добросовестный. Историческая страница,
на которой встречаются имена Екатерины, Румянцова, двух Паниных, Суворова, Бибикова, Михельсона, Вольтера и Державина, не должна быть затеряна для потомства.
Придя домой в самом скверном настроении духа, Хвалынцев вспомнил, что в кармане у него есть письмо. Взглянул
на конверт: штемпель Славнобубенской почтовой конторы. «Верно, от Устинова», — подумал он,
распечатывая, и не ошибся: письмо действительно было от него.
Я же, хотя тоже была против принципов Бодростиной, когда она выходила замуж, но как теперь это все уже переменилось и все наши, кроме Ванскок, выходят за разных мужей замуж, то я более против Глафиры Бодростиной ничего не имею, и вы ей это скажите; но писать ей сама не хочу, потому что не знаю ее адреса, и как она
на меня зла и знает мою руку, то может не
распечатать, а вы как служите, то я пишу вам по роду вашей службы.
Висленев, грызя сухарь,
распечатал конверт и прочел: «Примите к сведению, еще одна подлость: Костька Оболдуев, при всем своем либерализме, он женился
на Форофонтьевой и взял за нею в приданое восемьдесят тысяч. Пишу вам об этом со слов Роговцова, который заходил ко мне ночью нарочно по этому делу. Утром иду требовать взнос
на общее дело и бедным полякам. Завтра поговорим. Анна Скокова».
И он подал вдове конверт,
на котором было написано ее имя, с припиской: «прошу
распечатать и прочесть немедленно».
Я отдал ему письмо. Он
распечатал, прочел, взглянул
на меня,
на Бутлера, который смотрел в сторону, и откашлялся.
Через несколько дней паспорт возвращается. Труппа вся
на сцене. Я выделываю, по обыкновению, разные штуки
на трапеции. Белову подают письмо. Он
распечатывает, читает, потом вскакивает и орет дико...
Познакомившись с ним ближе, я, во-первых, открыл существование в его инвентаре нескольких вещей, настолько ненужных, что их даже нельзя было заложить, и которые Пепко тщательно прятал: вышитая шелком закладка для книг, таковая же перотерка и т. д.; во-вторых, я сделался невольным свидетелем некоторых поступков, не соответствовавших общему характеру Пепки, и, наконец, в-третьих, время от времени
на имя Пепки получались таинственные письма, которые не имели ничего общего с письмами «одной доброй матери» и которые Пепко, не
распечатывая, торопливо прятал в карман.
Литвинов встрепенулся и увидал перед собою своего человека с запиской в руках. Он узнал почерк Ирины… Еще не
распечатав записки, он уже предчувствовал беду и склонил голову
на грудь и поднял плечи, как бы хоронясь от удара.
Волынцев схватил письмо, быстро
распечатал его, стал читать. Лежнев внимательно глядел
на него: странное, почти радостное изумление изобразилось
на лице Волынцева; он опустил руки.
Алексей Степаныч дрожащими руками
распечатал, прочел коротенькое письмо, залился слезами и бросился
на колени перед образом.
Каково же было его удивление и волнение, когда он,
распечатав письмо и взглянув
на подпись, увидел, что писавшая письмо была не кто иная, как графиня Конкордия Васильевна Белавина.
Именно когда он
распечатал братскую кружку, там оказалась туго сложенная и завязанная сторублевая бумажка, в других кружках тоже, а в той, которая специально служила для сборов
на построение храма, лежало целых пять сложенных бумажек.